Я сегодня была почти на свидании. Почти — потому что просто случайно в кофейне познакомилась с молодым человеком. Он из Израиля. Он так старался, выговаривал слова на английском и у него получилось раскатистое: «How aaRRRRR you?»
Я ответила на иврите раньше, чем успела сообразить, что я в Канаде: «נשמע בסדר» (все отлично). Как-то само собой ответилось на эту раскатистую «RRRRRRR», как будто мотоцикл по уху проехался.
Выяснять, кто за кофе платить будет, не пришлось. Я свой сама купила, он тоже справился на сто процентов. Вообще, только познакомились, и то случайно, и даже имена друг другу сказали — практически интим по канадским меркам.
И он мне говорит:
— Яалла, ты такая классная, оказывается! Я уже три недели тебе улыбаюсь, а ты меня не замечаешь. Не знал, как подойти. Думал, ты не «зоремет», а ты — «зоремет»! (для тех, кто не в теме: zorem — это и «течь», и «быть в потоке», и «быть легким на подъем»).
Я отвечаю с улыбкой:
— В таком потоке, аж переливаюсь через край.
И такой он, знаете, преисполнен дейтинговых сил. Всё ему ещё любопытно.
— А сколько лет ты в Канаде живёшь? — интересуется.
Я отвечаю: «Двадцать четыре». А про себя думаю: ну вот сколько ты на планете живёшь, столько я живу в этой ледяной канадской капсуле. И ещё столько же до этого где-то в другом месте жила.
А в это время у меня в голове два языка в голове всё время мешаются, а с ними и мои темпераменты, прикрепленные каждый к разному языку. Я стараюсь говорить на иврите, но сползаю в английский. Он старается на английском, но сползает в иврит. То есть вы понимаете, что нас метафорически, но кидает то в жар, то в холод.
А он полон юношеского энтузиазма:
— Почему ты мне раньше не улыбалась?
Ну вот как это объяснить и не скомпрометировать себя? Потому что, милок, я без очков не вижу мужчину ниже 185 см и меньше 90 килограмм. Не, ну бывало, что по молодости и метр шестьдесят внимательно рассматривались, но те времена прошли. И если я туда сейчас наклонюсь, у меня поясницу схватит. Но я, естественно, что-то там улыбаюсь, говорю: «Мама не разрешает незнакомым мужчинам улыбаться…»
На этом этапе он дошел до самого животрепещущего вопроса и для еврейской комьюнити, и для Канады — Что я делаю?
И тут начинается культурно-лингвистический крестовый поход, в котором лоб в лоб сталкиваются две культуры.
Он так, резво:
— Что ты тут делаешь?
Я не совсем понимаю, что он хочет спросить, поэтому не тороплюсь с лишними словами:
— Я тут кофе пью!
— Нет, не тут в кафе, а тут — в Канаде! — машет руками, пытаясь объять всю страну, включая Юкон. — Что ты делаешь тут, в Канаде?
— Я живу тут.
— Я имею в виду: вот ты тут живёшь, а делаешь-то что? — машет руками как мельница и уже сам помогает: — Ешь, спишь…?
— Ем, сплю!
— А делаешь-то что?! — уже настороженно. — Когда не спишь и не ешь? — Взмахивает ладошками у меня перед носом.
— Пишу!
— Ок, ну пишешь, а делаешь что?
— Я пишу. С утра до вечера.
— Что пишешь?
— Рассказы, повести, постановки, спектакли.
— Ну ок, ты пописала, а делаешь ты что? Что? Ты? Делаешь?!
Я начинаю догадываться, что это про работу. (На английском обычно спрашивают «What do you do for a living?» — дословно: «Что ты делаешь для жизни?»). Пытаюсь прояснить:
— Я писатель.
Парень теряет терпение, уже повышает голос:
— Для жизни, для жизни, яалла! Для жизни она ест, она спит для жизни, она кофе пьет, она пишет что-то… а MONEY? Money откуда?! WheRRRRe fRRRRom MONEY?! — Он переходит на крик и вспоминает русские слова: — КЕСЕФ? ДЕНЬГИ, ДЕНЬГИ, ДЕВАЧКА, КЕЕЕСЕФ! ГИДЕ ДЕНЬГИ?! WheRRRe fRRRRom?!
Он размахивал руками так, что латте в стаканчиках у соседей-канадцев начинал покрываться рябью. Я понимаю, насколько я обканадилась. Юкон, говорите? Да он своими децибелами едва не растопил ледники на севере. Вокруг нас образовался вакуум вежливого ужаса — люди в радиусе пяти метров начали синхронно смотреть в свои макбуки, делая вид, что крики «ГИДЕ ДЕНЬГИ?!» — это просто новый подкаст о банковских ставках на ссуды на недвижимость.
Его глаза округляются, он уже в сантиметре от меня. Рядом со мной никто так близко не смел находиться. Даже любовники обычно выдерживали дистанцию вытянутого, ну хотя бы языка. А этот уже прям в душу залез и уже оттуда держит меня за гланды, и смотрит на меня пронзительно в два огромных кариих глаза.
Я решила подыграть:
— А, ну деньги у нас в Канаде из банка обычно.
Он фраппирован и обескуражен:
— Яалла, что за страна! Все такие холодные, никто ничего толком сказать не может… Легче Иран захватить, чем женщину в Канаде! — Ругается парень, сотрясает кудряшками на голове, и уходит, так и не познав ответа на сокровенный вопрос: «Где деньги, Зин?».
А я остаюсь в кофейне, и у меня в голове звучит песня: «Какая нежная любовь, ла-ла-ла, какая нежная любовь… ммм… к деньгам!»
Ах, милый мальчик, я к счастью или сожалению больше совершенно не могу и не вправе продавать свою душу за деньги. Даже за целых 30 сребреников. Мне придется найти людей, которые таки будут читать меня даже за деньги. Или как там у нас говорится: «Знаешь, как сказано: “Все суета сует”, – деньги – они круглые: нынче там, а завтра здесь, – был бы только человек жив.» (Шолом-Алейхем)
@Karolin Gold (Циля Рабинович). Апрель 14, 2026.
ДИСКЛЕЙМЕР:
Все написано мною вручную без ГМО, ПВО, ЭКО, ChatЖоПаТэ и других ботов. Герои вымышленные, а может быть и нет. Совпадения случайны, а может быть и нет. Но точно образы собирательные, а по сему не пытайтесь найти этого парня в кофейне, или натянуть сову на глобус. Пишу на русском – великом и могучем. Если вы читаете это на других языках через кривой перевод нейросети — претензии к нейросети. Я как автор за её фантазии ответственности не несу. Да и за свои тоже. Для всех обиженных: На обиженных воду возят, а необиженные — пьют шампанское. Читайте на свой страх, риск и чувство юмора.
Leave a Reply