Арабские сказки, древнегреческие мотивы, берберские медины, Римская империя, античные статуи, французская архитектура и язык, русское министерство культуры, и кладбища солдат Второй мировой – русское, британское, канадское… Осколки всех цивилизаций нашего времени, от многих из которых остались только тени. Как говорят в Тунисе: пришли, повоевали на нашей земле и ушли. А они с уважением хранят развалины и кладбища.
И даже в твоей тарелке не еда, а перекресток цивилизаций: кускус (берберская основа) с хариссой (арабская острая паста), средиземноморская рыбка дорада и французский багет. Вкуснятина.
Немного Санторини, Средиземное море, чистейшие дикие пляжи, добрейшие люди, базары и немного кутерьмы. Таких прелестных медин я не видела ни в Египте, ни в Марокко. Все маленькое, вежливое, дружелюбное, чистенькое.
Жара уже в Мае. Африка. Все стараются прийти на рынок пораньше. Потом уже пекло. Но, как бы ни палило солнце, тусня все равно не утихает. Рыба, мясо, кожаные сумки – каждый товар на своей улице. Хочется зайти в цветные кофейни, во все по очереди, и просто посидеть там.
Тунисцы любят торговаться. Вот мне уже продают платье:
– За 45$, за 35$, за 25$, да возьми хоть за 15$!
– За 15$, и еще бери эту шаль, – говорит продавец, – и вот то, что у двери, тоже возьми. – Показывает пальцем на дверь.
Я разворачиваюсь посмотреть, что у двери. У двери стоит красивый парень лет 30, он как раз вошел в лавку и не знает предыстории. Но и я тоже не видела, что он только что зашел. Оказывается, продавец мне предлагал уличного кота, который лежал у входа, и как раз когда я поворачивалась, вошел парень, которого я и увидела. Парень улыбается. (Кот, кстати, тоже).
Я продавцу говорю:
— Почему ты сразу не сказал, что такой парень красивый в придачу к платью? Я два возьму, мне в Канаду надо, у нас такое не выдают даже за деньги.
Я вижу четыре глаза, пристально смотрящих на меня. Кот смотрит на меня с видом законного супруга, а парень — с надеждой на канадскую визу.
Неудачная шутка. Вот они уже все втроем бегут за мной по улице с платьями на вешалках в руках. Хотят в Канаду, и платья продать хотят, и замуж хотят все, и кот тоже.
В Тунисе строго с женитьбой. Жену нужно привести в собственный дом. Нет дома – нет жены. Нет жены – нет стабильного… ну, вы поняли. А наши европейские дамы согласны на 50/50, а то и вообще на любовь на пляже. И вот уже два Мухаммеда (статистически, я думаю, не ошибаюсь, если хотя бы один из этих двоих – Мухаммед) бегут за мной по улице в прямом смысле, кричат, машут руками, смеются. Парень еще и кота прихватил. Блохастый в тотальном спокойствии. Коты за женщинами не бегают – это раз. С ним на руках, по всей видимости, уже ловили невесту на бегу — это два.
Навстречу мне идет продавщица еще одного магазинчика. Молодая девушка лет 35. Вопросительно смотрит на меня. Я ей на бегу делаю инсценировку на смеси английского и немного французского:
– 35$, 25$, 15$, за бесплатно и в мужья возьми, сразу двоих и кота! — Размахиваю по-итальянски руками.
-Кстати, – я ей говорю, – могу продать тебе это платье за 40$ и жениха с котом отдать!
Она хохочет. Идея с женихом ей понравилась.
И вот мы уже в кофейне все вместе пьем чай и смотрим футбол, и меня, как всегда, приглашают в гости. Где, ну, наверное, кроме Узбекистана, вы найдете сегодня страну, где можно за один день встретить людей, попить с ними чай/кофе вживую, посмотреть с ними вместе футбол, побегать по улице от потенциальных мужей, а не за ними, и сразу же подружиться со всей семьей?
А через час мой гид представляет меня своей знакомой швее в медине – на базаре в старом городе. Она подшивала брюки его папе, его сыну, самому Мухаммеду (нет, не пророку, а моему гиду) и всем его братьям. На следующем круге она меня уже узнает, улыбается и опять встает, чтобы обнять и пожелать хорошего дня.
А потом меня представили гравировщику. Мне сделали блюдечко с моим именем. Каролина – сложное имя. Гравировщик и гид долго обсуждают, как «Каролин Голд» написать на блюдечке. Я им говорю:
— Пишите: Малика Захаби.
Они сразу радуются, кидаются обнимать, удочерить, кормить. Это же совсем своя.
На второй день я прихожу в медину одна, без гида, и меня уже все знают.
— Малика, магнифик! Иштри poisson!
Я им напоминаю, что я туристка и рыбку не куплю.
— Малика, у нас для тебя есть чай.
Я сажусь в кофейню, а вокруг меня суета.
Мне хочется их спросить: вы знаете, что тут когда-то был Карфаген, а потом Византия? Но таких слов на французском и арабском я не знаю, поэтому просто всматриваюсь в лица – насколько они отличаются от тех, кто так же торговал рыбкой и подавал чай гостям на похожем базаре 3125 лет тому назад в древней Утике или в Бизерте?! И был ли Чай? И как будем выглядеть мы через еще столетие или два?
Вот так цивилизации рождаются, крепнут, роскошествуют и растворяются друг в друге, оставляя нам обломки Карфагенского акведука, римской мозаики, византийской колонны, арабскую вязь, французский балкончик… Все оставили свои кусочки.
И все ушли.
А чай — остался. И я его пью. Magnifique!
А куда уйдем МЫ? Я понимаю, что МЫ тоже уходим. И я тоже крошечный осколок, когда-то огромной империи. Но…
Но пока мы уйдем в свой личный Колизей с осликами — да, в Тунисе есть Колизей в городе с вкусным названием Эль-Джем, где вместо толп туристов с палками для селфи только ты, камни и эхо великой империи… И семья тунисцев из 70 человек с бешеной маман, которая, поняв, что я туристка и хочу у этого места сфотографироваться, всю свою семью фотографировала там два часа. И смотрела на меня: когда я выйду из себя? А я из Канады. У меня выход из меня заморозился. И я терпеливо ждала. И победила. А что вокруг Колизея? Тунис XXI века: люди на осликах. Иослики какают где хотят. Посрать Ослу на Карфаген, да и на Колизей.
Уже год прошел после этого путешествия, а я до сих пор мысленно хожу по этим улочкам. Тунис – это самая недооцененная страна для путешествий. Цивилизованная, с красивейшим морем, самобытностью, которую еще не поменяли на “все как у всех” и с невероятно добрыми людьми.
Тунисцы очень любят свой прекрасный Тунис. И немного расстраиваются, что, кроме оливкового масла, у них нет никаких природных ресурсов. А я им там каждый день говорила:
— إذا الشعب يوماً أراد الحياة.. فلا بد أن يستجيب القدر
«Если народ однажды пожелает жить, то сама судьба должна ему будет ответить».
— Нефть найдете – никому не рассказывайте. За вами придут.
И они со смешанными чувствами печали и горькой радости соглашаются, что мы живем в абсурдном мире, где бедность стала защитой, да и то – не для всех и не всегда.
©Karolin Gold, April 10, 2026