Как-то нам в Канаде в конце мая показали солнце на выходных. В такую погоду как можно больше людей в Канаде стараются выбежать на улицу и совершить какие-то уличные действия и всё сфотографировать, а то завтра опять снег. И я тоже! Тоже потребовала похода в заповедник.
Я там когда-то, несколько лет назад, была со своим псом в апреле и помню, как это было красиво. Везде в низинах журчали ручьи, в заводях плескались бобры с бобрятами, по лесу бегали молодые оленята с белыми хвостиками, издалека раздавался писк не то волчат, не то лисят. Всё цвело. Красота. Я захотела повторить.
Так своему парню и расписала, как вам. Он сначала, как положено разумному мужчине, сопротивлялся и резонно спросил:
— Нах мне молодые бобрята???
Но потом по моим глазам понял, что они нужны мне, и сказал:
— Ладно, если мне можно будет там с пивом ходить.
Консенсус был достигнут.
Приехали мы в заповедник! Что я вам могу сказать. А там уже давно не апрель! Уже не только всё растаяло, уже всё высохло. Из растительности был мох, сухой в пыль. Из молодых в заповеднике были мой бойфренд и комары. Оленята и бобрята, по всей видимости, уже выросли и иммигрировали в нормальные страны с более низкими налогами.
Я предложила самую короткую тропинку вокруг озера, но мы ошиблись и пошли самой длинной вокруг болота. Жара лютовала, как будто июль уже идёт пятый месяц подряд. Комары тоже лютовали. Их был легион на квадратный сантиметр. Если хлопнуть в ладоши, то горсть юных, амбициозных комаров падала замертво на тот самый мох, который превращался под ногами в пыль.
Первые три километра Петя бодро шёл, пел какие-то песни, все неприличные, и каждые пять минут повторял:
— Каролина, я люблю тебя!
Я так поняла, это был аутотренинг и самопрограммирование, которое спасало мою жизнь.
Последующие три с половиной километра Петя шёл с песнями, призывающими к спасению. На каком-то этапе он запел:
Пусть мама услышит,
Пусть мама придёт,
Пусть мама Петра непременно найдёт!
Ведь так не бывает на свете,
Чтоб были потеряны Пееееети.
Вопил Пётр, но кроме комаров его никто не слышал.
Потом, как всегда, закончилось его пиво и моя вода, и ещё три километра спустя мы захотели в туалет. Я бросила взгляд на кусты с клещами, а Петя исполнил очередную частушку:
Мама сшила мне штаны
Из берёзовой коры,
Чтобы попа не потела,
Не кусали комары.
Но порвались те штаны
Из берёзовой коры,
Сразу попа запотела,
Закусали комары.
Я поняла, что снимать штаны с такими комарами — не вариант. Не снимать штаны — тоже. Мы продолжили идти.
Теперь Петя говорил между частушками:
— Эх, Каролина, ну и люблю же я тебя!
Интонация волнительно поменялась. Я просто надеялась, что тропинка закончится быстрее, чем его любовь.
Теперь было не только жарко и потно, теперь мы ещё отчаянно чесались по всем частям тела, даже самым неприличным и неудобным для публичного чёса.
Потом было болото, а мостика не было. Тут Петя пел:
Дед Максим в гражданскую войну
Спас дивизию одну:
Немцы наших окружили,
Немцы наших перебили.
А дед ширинку расстегнул
И хуй над речкой протянул.
Наши по хую пошли,
Наши наших пронесли…
Дальше сами погуглите.
И перенёс меня через болото. Тех самых бобрят там тоже не было.
Последние три километра Петя повторял:
— Ну, Каролина, вот это любовь! Сам не ожидал!
И пел военные песни:
«Дни и ночи битву трудную вели —
Этот миг мы приближали, как могли».
Особенно когда мы ползли по камням в гору.
А потом, подходя к машине, мы уже вместе голосили:
weeeee are the champions of the world.
И Петя победно завершил:
— Ну и везёт же тебе, Каролина, что я тебя люблю!
Я подумала: больше я так рисковать не буду. (Я так каждый раз думаю, когда лезу в какой-нибудь поход.)
……
Если бы это был фильм, здесь должны были быть титры. И на фоне титров голосом Пети:
Я помню: первый раз пошёл в поход.
Насильно взяли папа меня с мамой.
И целый день — прикрывшийся панамой —
Мы всё ползли, куда сам чёрт не разберёт.
Как проклятые шли мы без дорог,
И я холодным потом обливался,
Под рюкзаком от тяжести склонялся
И всё шептал, присевши на пенёк:
«Эх, заманили, ох, заманили!
Повесили на спину такой большой рюкзак!
И гадостью какой-то накормили,
А из палатки я не выбрался никак».
И я сказал себе:
«Ведь я не идиот,
И заманить меня вам больше не удастся».
Мы уехали из заповедника и надеемся туда больше не возвращаться (пока). Один комар поехал с нами в Торонто в машине, поэтому ждите — он остальным покажет дорогу.
@Karolin Gold, 2023