Category: Essay

Вчера Малера давали, 2-ю симфонию (“Апокалипсис и воскресение”) – три по цене одного – по то есть по 30$. Во мне включилось всё меркантильное, когда я эту рекламу увидела. Реклама громко говорила: “50% off!” – Мой внутренний Рабинович приоткрыл один глаз. Я нажала на кнопку и увидела 30$ – Второй глаз открылся.

Потом я увидела состав, посчитала: на сцене 100 человек музыкантов. Ещё 120 хора. Плюс сам Малер (сейчас в гробу переворачивается от моей писанины. Не такой рецензии он ожидал), плюс работники – билетёры, охрана, кафетерий, – и всё за тридцать баксов. Я сразу поняла – надо брать.

Сказать, что Малер мне понравился как всегда – это ничего не сказать.

С первых минут зазвучали контрабасы и альты – низкий грудной звук, такой успокаивающий и глубинный, как будто тебя изнутри гладят тяжёлым бархатом. Контрабасисты обнимали свои инструменты, как обнимают крупную леди сзади, и дёргали за правильные струны спереди. (ПрАстите.)

К ним добавились мои любимые мягкие гобои и валторны. Гобоисты, оба, когда играли, синхронно извивались вверх и вниз всем телом за звучанием музыки, смешно поднимаясь и опускаясь. Арфы красиво струились, как ручьи, волшебными звуками. Литавры и тамтамы мягко, как лапой кота, обозначали важные вехи произведения.

Кларнет звучал так, как будто интеллигентный еврейский мужчина средних лет таки пытается деликатно пожаловаться на судьбу, но всё ещё держится.

Колоссальный исполнительский состав дышал в унисон телами музыкантов и инструментов, издавая прекрасные звуки. Эти гигантские, медленно разворачивающиеся медные аккорды, которые вздымались как тектонические плиты, уносили меня во что-то непонятное родное. И душа улетела в рай.

Конечно не обошлось без канадских приключений. На каком-то этапе был крошечный момент, где должна была пропеть моя любимая валторна, но она дважды пёрнула – сфальшивила. Все в зале как оживились и начали оглядываться друг на друга, как будто это сосед напердел.

Потом барабанщик оступился, уронил палочку, второй подвинулся, третий дёрнулся, и четвёртый нечаянно не в том месте задел плечом подвесные тарелки. Тарелки, как возмущённые женщины, зазвенели, разлетелись туда-сюда. А тарелочник (термин двусмысленный в XXI веке) смешно ловил и успокаивал разнервничавшийся инструмент.

Потом вышли две певицы. Одна была так сильно в цветных наколках типа “мать родную не забуду”, что можно было без платья. Но она хотела поместиться в платье. Пела божественно! И ещё вышел хор. Никаких происшествий в хоре замечено не было, никто с балкона не упал. В углу сцены, на самом заднем ряду, сидела туба – огромная белого цвета труба, и её тотемная хозяйка была один в один похожа на свою трубу – тоже блондинка. Какое милое слияние инструментов и людей. ОргАна не было – не сподобились.

Зал смотрел на сцену так, как будто всё, что там происходит, так Малер написал. И в самом конце ещё раз дали сольное право валторне, и она снова предательски пёрнула. Зал опять зашелестел. Мы даже после концерта сверяли чувства: “Это мне показалось? Как? Вам тоже? Какая прелесть – значит, таки спердели”.

Все 85 минут весь зал колыхался, вздыхал и затаивал дыхание как океанские волны в такт музыке, и в конце по моновению дирижерской палочки таки все “воскресли” как Малер и хотел, и были бурные аплодисменты. А маленькие происшествия на сцене? Что ж ! Они только добавили перчика настоящей жизни в монументальное произведение и превратили его из грандиозного памятника, в реальную жизнь.

В конце воскресшие зрители вышли в фойе, и, там на удивление всем фанатам кдассической музыки, двое свеже-воскресших пенсионеров подрались. Причину не знаю, но, так как оба были вооружены, один палочкой для ходьбы, а второй ходунками, то я держала дистанцию. Их разняли седовласые жёны. По завершении боя была объявлена ничья.

​​Дома, сидя в кресле, завернувшись в плед, я перечитывала до трёх утра биографию Малера.

Малер написал эту музыкальную Саграду, когда ему было всего 28 лет; и в полномасштабном формате на сцене должно быть 400 музыкантов. И этот человек переживал о никчемности своей жизни и создавал всё это между нападками антисемитов и плохим здоровьем! (Здесь становится невероятно стыдно за зря прожитые годы)

​Малер был крещеным евреем – сделал это ради карьеры и должности директора Венской оперы. Он всю жизнь писал музыку как грандиозный диалог с Б-гом, отчаянно пытаясь “впечатлить творца”, и доказать, что мальчика из штетла таки стоит взять в райский оркестр на хорошую ставку. И судя по тому, как хор выпевал “Воскресни!”, Б-г резюме принял и контракт подписал. Особенно символично и трогательно было слушать эту музыку в Шавуот – праздник дарования Торы, или обретения голоса. Я так радовалась за Малера. Мне хотелось ему прокричать в невидимое бесконечное – видишь! Тебя услышали, дорогой! Тебя дают нам как самый драгоценный подарок в один день с Торой.

​Но до слез меня проняло другое. На Песах я писала эссе по стихам Дана Пагиса о том, как это — чувствовать себя осколком, который не принадлежит до конца ни одной культуре и одновременно принадлежит всему миру. И тут цитата самого Малера: “Я трижды бездомный: как богемец среди австрийцев, как австриец среди немцев и как еврей во всем мире”. 140 лет прошло, декорации сменились, а диалог Малера, и мой тоже, с вечностью продолжается. И так приятно оказаться в компании с Даном Пагисом и Малером. Мы терзаемы одним недугом – ностальгией по принадлежности в условиях недружелюбной окружающей среды.

​Кстати, об осколках культур. Мое советское ухо в паре мест четко поймало мощные аккорды… гимн СССР, ей-богу! Нет – Не спиздили, но вдохновились. Оба Шостакович и Александров, участвовавшие в конкурсе написания гимна боготворили Малера и его имперскую мощь.

Вот так в концертном зале под одной крышей встретились многовековые культурные слои: еврейская тоска в 2 тысячи лет, Моисей со скрижалями, имперский австрийский и советский пафос, канадские гладиаторы и я. Как будто у подножия горы Синай постояла. Было хорошо. Я почувствовала себя волшебной птицей, которая перелетает через века, листает страницы давно написанных жизней. Мне там с Малером было удивительно – дома.

© Karolin Gold (Циля Рабинович) Май 23, 2026.

Дисклеймер: Все персонажи и события в данном тексте вымышлены. Любые совпадения с реальными людьми, именами или ситуациями — чистая случайность и ирония судьбы. Автор не несет ответственности за ваши незадетые чувства, разрушенные ожидания или иные формы душевного дискомфорта. В процессе написания никто не пострадал. Малер написанное одобрил лично! Симфония понравилась! Читайте на свой страх, риск и чувство юмора.