Я не знаю, как в других странах, но у нас поход к маникюрше — это больше, чем маникюр. Это ещё и философия лингвистики, и этнографический экскурс.
Я живу в русском районе. Ну, знаете, это такой район, где все из Израиля, но при этом все маникюрши — из Бангладеш.
Приходишь в “салон”, на входе тебя встречают крохотные девочки из Бангладеш, рядом с которыми ты Гулливер, а в салоне уже сидят заквашенные в ванночках Цилечки и Сарочки по 70–90 лет, с причёсками и модными телефонами, и вдоль стен осторожно рассажены хорошие мужья, ожидающие своих жён.
Мне кажется, все маникюрши без исключения умеют хамелеонить глазами. Поэтому у них всегда один глаз немного смотрит направо, а второй налево — чтобы пальцы и ногти не разбегались, и ещё чтобы этими глазами охватывать вновь пришедших клиентов. Ну и, если честно, то 90% наводят тебе на ногтях такую творческую суету, что принять её можно только с валерьянкой. На английском говорят так же как и мы — ничего не понятно, но очень интересно.
— “Ви бизи, ви пУкед ю нАзердЕеей. Назердееей — манда сик, гуд?” (We are busy now, could we book you for another day? Monday at 6?)
Ты стоишь, думаешь, пытаешься понять звуки, зависаешь вместе со своим внутренним компьютером… ну, манда так манда, соглашаешься. Значит, надо запомнить: “манда-сик” у меня “пУкед” (Monday 6 is booked). А что! Понедельник никогда не был любимым днём и теперь вполне себе получил достойное название.
В это время раздаётся звонок на телефон 70-летней Цили. Звонит Софа. Всё на громкоговорителе. Все посетители салона —невольные соучастники разговора. У Софы монолог про болячки, внуков и еду. Циля по-русски отвечает: “Софа, я сейчас занята!! Я занята!” Софу не останавливает Цилин отказ, она продолжает говорить. Циля на каждое слово повторяет: “Ну занята, занята я сейчас! Не могу говорить!” Отключается посреди Софиного монолога. Софина проблема осталась нерешённой.
— “Чузкала!” (Choose color), — настаивает маникюрша. Идёшь делать этот самый “чузкала”. Выбрал «калл» на две недели и сел в ванночку между Цилечкой и Сарочкой.
Вот и чей-то сын пришёл, весь в кипочке, аккуратный такой — чёрные брюки. Голубая рубашка в белую клеточку, застёгнутая под бороду. Спрашивает: “А где моя мама?” — оглядывается по сторонам. Он точно помнит, что оставлял маму в этом месте.
— А мама, — говорят ему терпеливо ожидающие еврейские мужья, — уже дорисовала молодость и ушла, не дождавшись. Но вот записочку оставила — она умчала в торговый центр на кофе с Рахиль, иди вылавливай её оттуда!!!
Сын покорно уходит искать маман.
— “Хаурю, васёрнейм, юмери, юхевкид?” (How are you, what’s your name, are you married, do you have kids?) — доносится снизу, из-под ванночки, где у тебя ноги плавают.
— Каролина.
Глаза хамелионят, поворачиваются в разные стороны, девочка пытается воспроизвести имя, получается: “камаинаняня”. Так нежно оно звучит только здесь. Каролина – имя не самое удобоваримое. Потом она просто начинает разговаривать с другой маникюршей. В это время ты своими русскими ушами слышишь: “Мяу-мяу-мяу-мяу…” Вторая ей отвечает: «Няу-мяу-няу…” Ты понимаешь, что твоё имя не зашло целиком — слишком сложные звуки. После такого имени тебя больше ни о чём не спрашивают. У меня, кстати, так с мужчинами иногда тоже бывает: имя моё сказал — и уже устал. И с детьми. Эти вообще ретируются под мамины юбки и тушуются. Озорные глаза обычно дают понять: приходи через 20 лет, когда я все звуки выучу.
Опять звонит Софа. Она решила зайти с иврита. Всё опять на громкоговорителе.
— Циля! — кричит Софа. — Гриша омар ли ше-ани цриха ледабер итах аль седер! Лехазмин Брохович? (Гриша мне сказал с тобой поговорить про Песах! Броховичей приглашать?)
Циля опять скрипит в громкоговоритель, теперь на иврите:
— Ло яхола лаанот. Ани асука! Ло ба-баит! (Я не могу отвечать, я занята, я не дома!), — повторяет всё раза три. Бросает трубку.
Потом приходят маникюрши и тебе сразу втроём ковыряют ногти.
— Ю вей лон, ви ду гуд, ви ду фас. (You wait long, we do good, we do fast).
Просишь их нарисовать так же, как на картинке. Показываешь картинку — получаешь результат. Понимаешь: такой результат может понравиться, только если бахнешь виски! Без виски на это смотреть нельзя. Тут вспоминаешь, что не пьёшь. Надо переделывать. Коллектив недоволен и ропщет, но перерисовывает ногти.
Софа, вероятно, уже забыла, что звонила до этого, и в третий раз заходит с идиша. Я понимаю только обрывки:
— Вейзмир, бубале, вас лос, альте захен? (Боже мой, деточка, что происходит, старая вещь/перечница?)
Циля недовольна и орёт на всю маникюрню на всех языках:
— Сама ты альте захен, занята я, ло ба-баит! I am busy!
В процессе Циля знакомится с Сарой и со мной тоже:
— Да? Своё кондо? Какая мейделе хорошая!
После тщательного выяснения моих финансов мне ищут жениха, показывают на смартфонах фотографии внуков. Этому 33, этому 26, этому 50…
— Тому 55, да ты что? Уже умер? Давай тогда вот этого, которому 26, он хоть поживёт!
Потому что такое мейделе не должно пропадать: и маникюр вон уже есть на ногах, и педикюр на руках — такой цимес со всех сторон!
…
Нет, можно, конечно, к русской маникюрше пойти! Но у наших будет, во-первых, дороже, во-вторых, к нашим надо за полгода записываться! И они все с титулами: бывшие врачи, ветеринары, психологи, художницы из Суриковского… У них выставки и награды, они, естественно, берут курсы живописи маслом по холсту, говорят на трёх языках, регулярно выходят в астрал, плетут макраме — и из твоих пальцев тоже сплетут, если ты попросишь. И ещё спали с твоим бывшим и имеют мнение о твоём сегодняшнем. И ещё выскажут своё “фе”, если ты опоздаешь, пока ехала в их Дальнежопинск по сугробам в июле. И всё это в три раза дороже, чем в “Бангладеш” в сердце русского района на идише.
А до центра «Бангладеш» можно пешком дойти за пять минут и за 20 баксов нарисовать левую руку на правой, правую на левой — всё равно через неделю менять. И заодно познакомиться с Лин и Тан, ничего не понять на английском и на бенгали, познакомиться с Сарочкой и Цилечкой и узнать из их разговоров на русском, иврите и идише всю их жизнь — от иммиграции до иммиграции.
Вот с этой мыслью, когда все 20 ногтей доковыряны и дорисованы, ты гордо и громко на весь салон говоришь:
— Жопиздан! Синк-ю! (Job is done! Thank you!)
(Sink — тонуть, think — думать. И где-то между акцентами сам не понимаешь, что пожелал, но вроде все остались живыми и здоровыми.)
Удивительно: с каким бы акцентом ты ни говорил, тебя все прекрасно понимают! И уносишь с собой не только маникюр, но ещё поездку в Бангладеш и немного Одессы.
Чудесных вам выходных от Цили, Цили, Сары, Софы и всех Броховичей и Рабиновичей.
© Karolin Gold (Циля Рабинович). Апрель 9, 2022.
ДИСКЛЕЙМЕР:
Все написано мною вручную без ГМО, ПВО, ЭКО, ChatЖоПаТэ и других ботов. Герои вымышленные, а может быть и нет. Совпадения случайны, а может быть и нет. Но точно образы собирательные, а по сему не пытайтесь искать их в соседнем подъезде, или натянуть сову на глобус. Пишу на русском – великом и могучем. Если вы читаете это на других языках через кривой перевод нейросети — претензии к нейросети. Я как автор за её фантазии ответственности не несу. Да и за свои тоже. Для всех обиженных: На обиженных воду возят, а необиженные — пьют шампанское. Читайте на свой страх, риск и чувство юмора.
, 
, 
, 
, 
.
).
).